С каждым годом наблюдаю, как у меня истончается ощущение праздника 9 мая. Я не особо и люблю-то этот праздник, он мне напоминает не только о Победе, вырванной чудовищно дорогой ценой, но о военной и послевоенной катастрофе 20 века, от которой Европа и весь бывший СССР все еще не пришли в себя.
20 миллионов убитыми только тех, кто воевал на стороне СССР... и незвестно сколько миллионов из выживших, но покалеченных, обожженных войной, разрухой, голодом и тотально подозрительным отношением собственного государства к тем, кто вернулся из Европы победителями или освобожденными из плена.
После Вьетнама американцы начали активно изучать "вьетнамский синдром" - т.е. то, что происходило с психикой молодых мужчин, принимавших участие в этой авантюре. После затяжного Афганистана у нас появились свои собственные солдатики с изуродованной психикой, с кошмарами, эпилепсией, нарушением поведения и прочим букетом психологических или даже психиатрических проблем. А кто считал, сколько их было после ВОВ? Что протранслировали нам предки, кроме гордости за одержанную победу? Какие раны и шрамы? Что мы наследуем, кроме умения побеждать? И умеем ли мы, нынешние, побеждать, благодаря этой войне? Не уверен...
Я все больше вижу, что победа, которую русские одержали над немцами - победа практически Пиррова. Когда в мясорубке военных действий гибнут лучшие, фертильные мужчины, потенциальные и реальные мужья и отцы, когда выживают те, кто проявлял больше гибкости и страха, или кто прятался в тылу (и получил свое ПТСР) - из нации уходят не просто лучшие гены - уходит потенциал, активность, сила, энергия действия - потому что выжившие в большинстве своем усваивают: раз ты сунулся вперед, будешь наверняка убит. С такой глубинной установкой безопасно только на кухне диссиденствовать.
А фашизм, как оказалось, и не побежден вовсе, не стерт с лица земли, как о том думали солдатики, конвоировавшие офицеров СС на Нюрнбергский процесс. Процветает пышным цветом и в Германии, и в России. Что это, как не системный процесс, не попытка уровнять победителей и побежденных в праве на память потомков? Можно уничтожить людей, как носителей идеологии, но невозможно выявить и уничтожить всех, кто впитал эту идеологию на клеточном уровне - с кровью матери, кто помнит отца-нациста, как лучшего человека в мире, потому что он - отец. Вот и выходит, что по принципу принадлежности убийц к роду убитых, славянские внуки мстят за чужих им германских дедов, разрушая жизни своих стариков-ветеранов нигилизмом и цинизмом, надевая свастику и с упоением зачитываясь речами Геббельса... Их не эстетика рейха привлекает, нет, это все поверхтностное, наносное. Под внешним антуражем прячется долг признания нашим обществом тех, кого мы уничтожили и победили в той войне. Признания и примирения, а не вытеснения и отрицания. Вытеснение порождает маргинализацию в виде фашиствующих подростков, отрицание не решает главной проблемы. И последствия войны продолжают разрастаться уже незримо, в виде раковой опухоли общественного сознания, которая слепо подавляет и уничтожает здоровые клетки...
А мы снова в который раз воспеваем славу русского оружия вместо того, чтобы по-христиански молиться за врагов своих...